Валерий Бычков

Мы застали Корки возле двери, он разглядывал портрет, стоя в оборонительной позиции, как будто ожидал, что тот бросится на него.
- Берти, остановитесь там, где вы сейчас, — сказал он, не двигаясь с места. - А теперь скажите мне честно, что вы об этом думаете?
Свет из большого окна падал прямо на портрет. Я внимательно в него всмотрелся. Потом шагнул чуть ближе и снова всмотрелся. Вернулся на прежнее место, потому что оттуда все выглядело не так катастрофично.
- Ну что? — взволнованно спросил Корки.
Я задумался.
- Конечно, старина, я видел ребенка всего один раз, да и то не
больше минуты, но... Он, если не ошибаюсь, и в самом деле на редкость противный младенец, правда?
- Но ведь не до такой же степени, как на моем портрете?
Я снова всмотрелся в портрет, и совесть не позволила мне покривить душой.
- Нет, старина, вы чересчур увлеклись.
Корки нервно откинул пятерней волосы со лба и застонал.
- Вы правы, Берти, конечно, правы. Какая-то чертовщина творится с этим проклятым портретом. По-моему, мне нечаянно удалось сделать то, чего всегда добивался Сарджент, — написать душу модели. Я проник сквозь оболочку внешнего, поверхностного, и изобразил на полотне душу ребенка.
- Помилуйте, у новорожденного младенца и такая черная душа?
Когда бы он успел так погрязнуть в пороках? Что вы скажете, Дживс?
- Я склонен согласиться с вами, сэр.
- У него… Корки, я него какой-то странный плотоядный взгляд, вы не находите?
- А, вы это тоже заметили? – спросил Корки.
- Любопытно было бы найти человека, который не заметит.
- Я ведь чего хотел? Хотел придать этому пащенку выражение лица повеселей, а вместо этого написал забулдыгу.
- Именно это я и хотел сказать, дружище. Такое впечатление, будто он попал на грандиозную попойку и разгулялся вовсю. Вам так не кажется, Дживс?
- Да, сэр, младенец находится в явном подпитии.
Корки хотел что-то сказать, но дверь отворилась, и в студию вошел дядюшка.
На миг воцарился дух радости, веселья и всеобщего благоволения. Старикан пожал мне руку, хлопнул Корки по спине, про¬возгласил, что день нынче выдался просто на удивление, постукал себя по брючине тростью. Дживс растворился на заднем плане, и дядюшка его не заметил.
- Итак, Брюс, итак, мой мальчик, портрет наконец-то готов... а он в самом деле готов? Неси его сюда, показывай. Ну что ж, поглядим, посмотрим. Какой прекрасный сюрприз для твоей тетушки.
Где же он? Сейчас мы...
И вдруг до него дошло. Он не был готов к такому удару, даже отшатнулся.
- А-а-а-а! — завопил он.
Потом наступила предгрозовая тишина. Давно я не чувствовал себя так неуютно.
- Это что, такая шутка? - зловеще спросил он наконец, и от его голоса по студии загуляли ледяные сквозняки.
Скорее на выручку старине Корки, это мой долг
- От портрета лучше отойти подальше, - посоветовал я дядюшке.
- Золотые слова! – рявкнул он. – Именно подальше! Желательно на край света, чтобы и в телескоп не разглядеть! – И он набросился на Кроки, как неукрощенный лев из джунглей на кусок мяса. – И на это… на эту мазню ты столько лет тратил свое время и мои деньги! Да я бы тебе свой забор покрасить не доверил! Я заказал тебе портрет, думал, ты хоть чему-то научился, а ты? Намалевал карикатуру для комикса! – Он ринулся к двери, злобно рыча и в бешенстве колотя хвостом. – Все, с меня довольно. Хочешь и дальше валять дурака и бездельничать, художника из себя изображать - на здоровье Но я тебе приказываю, племянничек: явишься в понедельник утром ко мне в контору, выкинешь из головы свои бредни и будешь служить, давно уже следовало, пять лет даром пропало. Начнешь с самого низа и станешь пробиваться наверх, иначе ни цента, ни единого цента, ни полцента... тьфу!
Дверь захлопнулась, мы остались одни. Я выполз из своего бомбоубежища.
— Корки, дружище, — еле слышно прошептал я.
Корки стоял и обреченно глядел на портрет. Взгляд затравленный, на лице тоска.
— Все, это конец. — Голос у него сорвался.
— Что вы теперь будете делать?
— Что буду делать? А что мне остается? Если он перестанет давать мне на жизнь, придется бросить живопись. А он грозился, вы сами слышали. Пойду в понедельник к нему в контору.
Я решительно не знал, что сказать. Уж мне-то было известно, какое отвращение вызывает у него дядюшкин бизнес, и я чувствовал себя до крайности неловко. Все равно, что пытаться завязать светскую беседу с человеком, которого только что приговорили к двадцати годам тюрьмы.
И тут в тишине прозвучал спокойный голос:
— Если позволите, сэр, я мог бы дать совет.
А, Дживс. Он выступил из тени и тоже рассматривал портрет. Клянусь вам, я напрочь забыл, что Дживс здесь, с нами, это обстоятельство даст вам представление о том, как ужасен был в гневе дядя Александр.
— Не знаю, сэр, упоминал ли я когда-нибудь при вас некоего Дигби Тислтона, у которого был какое-то время в услужении? Может быть, вы даже с ним знакомы. Он был финансист. А сейчас он — лорд Бриджворт. Так вот, он любил повторять, что выход всегда
есть. В первый раз я услышал от него эти слова, когда публика отказалась покупать патентованное средство для удаления волос, которое он рекламировал.
— Что с вами, Дживс? Вы бредите?
Я вспомнил о мистере Тислтоне только потому, сэр, что он в
некотором роде оказался в сходном положении. Мазь для удаления волос не раскупалась, но он не впал в отчаяние. Он снова вы¬бросил ее на рынок под названием «Львиная грива» и с гарантией, что через несколько месяцев у вас на голове вырастет густейшая шевелюра. На рекламе, если помните, сэр, был изображен биллиардный шар с забавной рожицей - до начала курса и после его окончания, и на этой мази мистер Тислтон так разбогател, что его очень Скоро возвели в звание пэра за заслуги перед партией консерваторов. Мне кажется, если мистер Коркоран хорошенько подумает, он поймет, как понимал мистер Тислон, что выход всегда есть. Кстати, его подсказал сам мистер Уорпл. В пылу обвинений он назвал младенца на портрете карикатурой для комикса. Я считаю, сэр, он дал вам очень ценный совет. Возможно, написанный мистером Коркораном ребенок не понравился мистеру Уорплу из-за отсутствия портретного сходства с его единственным чадом, зато редакторы, я уверен, придут от мальчишки в восторг и сделают его героем новой серии комиксов. Если мистер Корокран позвонит мне высказать мое мнение, я давно понял, что у него талант остро подмечать смешное. В это мальце есть что-то очень симпатичное – эдакая лихость, задор. Я уверен, публика его полюбит.
Корки ястребиным взором впился в портрет и как-то странно вроде бы всхлипывал. Видно, нервы у бедняги совсем сдали.
Вдруг он дико захохотал.
- Корки, дружище! - Я осторожно потряс его за плечо. Испугался, что от горя у него началась истерика.
А Корки бросился расхаживать взад-вперед по студии.
- Он прав! Тысячу раз прав! Дживс, вы мой спаситель! Вам
принадлежит величайшая идея века! «Явишься ко мне в понедельник! Будешь служить в моей конторе, начнешь с самого низа!»

Да я, если пожелаю, куплю весь его бизнес с потрохами! Я знаком с
редактором юмористического отдела «Санди стар», он у меня этого мальца с руками оторвет. Только на днях он сетовал, как трудно найти героев для увлекательных новых серий. А этот мой младенец - персонаж высшего класса, мне за него любые деньги дадут Я напал на золотую жилу. Где моя шляпа? Теперь я обеспечен на всю жизнь. Шляпа, черт ее возьми, где? Берти, одолжите мне пятерку, поеду на Парк-роу на такси!
Дживс отечески улыбнулся. Вернее, произвел сокращение лицевых мышц, которое у него означает улыбку.
- Если позволите мистер Коркоран, я хотел бы предложить название для задуманной вами серии комиксов – «Приключения Т' мальца Удальца».
Мы с Корки посмотрели на портрет, посмотрели друг на друга, и лица наши выразили благоговейное восхищение. Дживс попал в яблочко. Лучшего названия не придумать.
- Дживс, сказал я. Это было уже недели две-три спустя, и я только что просмотрел страницу комиксов в «Сапди стар». – Я оптимист. И всегда был оптимистом. Чем старше я становлюсь, тем лучше понимаю, как правы были Шекспир и разные другие поэты, которые утверждали, что ночь всего темнее перед рассветом, что у тучки всегда есть светлая изнанка и что вообще никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь Возьмем, к примеру, мистера Коркорана. Только что человек был можно сказать, в самом что ни на есть аховом положении. Получил от судьбы подлый, предательский удар под дых. И, однако, посмотрите на него сейчас. Вы видели эти рисунки?
- Я позволил себе взглянуть на них, сэр, когда нес вам газету. В высшей степени занимательно.
- Знаете, они имеют большой успех.
- Я это предвидел, сэр.
Я откинулся на подушки.
- Должен вам сказать, Дживс, вы гений. За такие услуги сле¬дует брать комиссионные.
- Признаюсь вам, сэр, я не внакладе. Мистер Коркоран был чрезвычайно щедр. Я приготовил вам коричневый костюм, сэр.

Вудхауз "Триумфальный дебют Кроки", а также "Джифс и Вустер" 3 сезон 3 серия